К славной дате

На смерть Воровского

Это было в Лозане, где цветут гимотропы,
где сказочно дивные снятся где сны.
В центре культурьно кичливой Европы
в центре, красивой, как сказка страны.
В зале огромном стиле «Ампиро»
у входа где плещет струистый фонтан,
собралися вопросы решать всего мира,
представители буржуазных культурнейших стран.
Брилианты, монокли, цилиндры и фраки,
в петлицах отличия знаки
и запах тончайших раскошных духов.
Длинные речи не нужны,
и глупы громкие фразы о добрых делах.
От наркотина лица бессмысленно тупы
наглость во взоре и ложь на устах.
На двери внезапно взоры всех устремились
и замер, – среди речи английский сэр.
В залу с улыбкой под шум разговора вошел Воровский
делегат С.С.С.Р.
Шоклинг! позорной культуры, нет лака,
В пышном обве говор и шум
как смели сюда Вы явится без фрака,
он без цилиндра «мужик»
Простите! Не знал я да знать разве мог я что
здесь это важно решающим столь.
У нас это проще
во фраке без фрака, в блузе рабочей
в простых сапогах, у нас ведь не нужны отличия
знаков, что нужно решаем всегда и без них.
У нас ведь одеты совсем не как «деньди»
в простых сапогах, в блузе рабочей,
кофе не пьют там,
там нет и шербета,
но дело там делают не на словах
И замерла зала,
как будто невольно звонок председателя
вдруг прогремел;
Господа на сегодня быть может довольно
пора отдохнуть от сегодняшних дел.
А утром в оттеле под фирмой астрий
посол наш, убит был, убийцы рукой
И в книге великой росийской истории
Жертвой прибавилось больше одной!!!

Л.И. Брежнев(?), 1927 г.

История стихотворения несколько мутна. В книге Л. Млечина "Брежнев", откуда я и взял текст, говорится следующее: "Сохранилось написанное им стихотворение «На смерть Воровского». 10 мая 1927 года в швейцарском городе Лозанне бывший белогвардеец застрелил советского дипломата Вацлава Вацлавовича Воровского. 13 ноября Леонид Ильич послал стихотворение товарищу И. И. Евсюкову «на память». Через полвека друг юности Леонида Ильича вспомнил о подарке и переслал бесценную реликвию в ЦК. Там не знали, как быть с этим малограмотным творением..."

В воспоминаниях самого дорого Леонида Ильича "Чувство Родины" история изложена совсем иначе: "Однажды я ехал по железной дороге, в том же вагоне сидела девушка моего возраста, тоже студентка. Разговорились. Девушка показала тетрадь со стихами, какие обычно собирают в альбом. И вот что характерно: в этой тетради оказалось стихотворение, которое прежде я никогда не встречал, – «На смерть Воровского». Мы тогда тяжело переживали убийство нашего посла, стихи взволновали меня, тут же я выучил их наизусть. С первой строчки – «Это было в Лозанне…» – и до последней строфы:

А утром в отеле с названьем «Астория»
Посол наш убит был убийцы рукой.
И в книге великой российской истории
Жертвой прибавилось больше одной."

Вроде считается твёрдо установленным, что Брежнев воспоминания писал не сам. Но фактологию-то своим литнеграм давал он. Кто ж ещё? Выходит, Млечин неправ?
У меня, впрочем, есть одно соображение из разряда досужих домыслов. Ильич Второй, как известно, с молодости живо интересовался поэзией. В компании любил прочесть что-нибудь вслух. Причём, знал не только популярного Есенина, но и малоизвестного ширнармассам Мережковского. Вот я и позволил себе нафантазировать следующее. Написал, думаю, это стихотворение всё-таки сам 20-летний Лёня Брежнев. Печатать его полностью, как видите, не было никакой возможности. Пока ЛИ был не при власти - по соображениям грамматики и прочим филологическим причинам. А когда он стал генсеком, это было бы ещё и неудобно по тогдашним понятиям о том, чем может, а чем не может заниматься лидер партии и государства. Ну и филологические причины никуда не делись. Но ему хотелось, наверное, как и любому поэту, увидеть свои строки напечатанными в настоящей книге. Вот и придумал то ли он сам, а вернее всего кто-то из придворных, такой способ и рыбку съесть, и на пароходе покататься. Какая-то девушка, прям-таки пушкинская барышня с альбомом, дорожный разговор, стихотворение, запавшее в душу... Романтик!