Странные сближенья - 9

Вытаскиваю это я на берег свою часть Всемирного Невода, и нахожу там композицию от милой деушки Гейл Гарнетт. "Я - проинформировала в 1965-м году мировую общественность Гейл - плáчу одна". Печально слышать, что мир иногда бывает жесток даже к деушкам. Вот, собственно, песня:

Ну как, мило? По-моему очень. Во всей красе наивный поп 60-х, сильный голос, все дела. Но... что это, Бэрримор? Не может быть! И тем не менее, г.г. бояре и казачество, рискну предложить вам прислушаться к мелодии, звучащей в следующем ролике.

Как хотите, а по мне - весьма похоже. И поётся тоже о печальном всяком. Оказывается не только идеи, но и мелодии могут витать в воздухе. Причём годами. Ну, и для терпеливых, в качестве бонуса - полный текст баллады, часть которой исполнил мусьё Промокашка. Сильная вещь, я считаю.

Там, в семье прокурора, безотрадно и тихо,
Там жила дочь-красотка с золотою косой,
С голубыми глазами и по имени Нина, -
Как отец, горделива и роскошна собой.

Было ей восемнадцать. Никому не доступна.
И напрасно ребята увлекалися ей:
И ни ласковых взоров, и ни нежных укоров,
И с каким-то презреньем все глядит на людей.

Но однажды на танцах элегантной походкой
К ней шикарно одетый подошел паренек -
Суеверный мальчишка из преступного мира,
Поклонился он ей и на танго увлек.

И красавица Нина, хоть и дочь прокурора,
Отдалась безвозвратно в его полную власть,
С немигающим взором и пытливостью вора
Оглядел он ее, как козырную масть.

Сколько было там страсти, сколько было там ласки!
Воровская любовь коротка, но сильна.
Ничего он не хочет, ничего не желает,
Только тело красотки, только рюмку вина.

Но судьба уркагана изменяется быстро -
То этап, то свобода, то опять лагеря...
И однажды во вторник суеверный мальчишка,
Он спалил на бану и ее, и себя.

Вот за красным столом, отуманенный дымом,
Воду пьет прокурор за стаканом стакан.
А на черной скамье, на скамье подсудимой,
Там сидит его дочь и какой-то жиган.

Расставалися молча, как всегда, горделиво,
Попросил уркаган попрощаться с женой.
И слилися уста в поцелуе едином -
А отец-прокурор обливался слезой...